Максим Гурьев
Североморск, Россия Мурманская область
Активному, непоседливому Максимке идёт третий год. В «Добрый дом» он приезжает на контрольные обследования, и слово «ремиссия» звучит как самая желанная музыка для всей семьи: мамы, папы и 9-летней сестрёнки. У Максима — непростая история болезни. О нём даже написана статья на сайте НМИЦ онкологии им. Н. Н. Блохина: «Опухоль-маска: не ДЦП, а рак».
Мама заметила, что с малышом что-то не то, когда ему было всего 9 месяцев, но только в год и четыре он попал в руки специалистов, которые действительно могли ему помочь. Потом были 8 месяцев тяжёлого лечения в Детском институте Блохина — 10 курсов химиотерапии и операция. В институт Максим поступил с образованием, которое имело вид песочных часов и из заднего средостения уходило через межпозвоночные отверстия, сдавливая спинной мозг. У мальчика было жизнеугрожающее состояние, которое называется «эпидуральная компрессия» — именно из-за этого он не мог стоять и даже переворачиваться набок, были плохие рефлексы. И эти симптомы врачи поначалу приняли за ДЦП.
Но первым тревожные сигналы из-за опухоли стал подавать кишечник, и в Североморске Максима лечили от кишечной инфекции. Когда мама пошла к педиатру, жалуясь, что сын не может встать на ножки, врач, заглянув в медицинскую карту и увидев, что у малыша недавно был жидкий стул, решила, что кишечная инфекция вызвала слабость, отсюда и проблемы с ходьбой. Лечение в стационаре было безуспешным, мальчик страдал от рвоты и поноса, а потом не смог ходить в туалет без микроклизм. Тогда Максима показали неврологу. Вердикт был пугающий: тяжёлая форма ДЦП. Малыш снова попал в больницу, уже в неврологическое отделение. Там провели КТ, и стало видно, что у Максима опухоль.
«Нейробластому недаром называют „опухоль-маска“, — объясняет заведующая химиотерапевтическим отделением НИИ ДОиГ Марина Рубанская, — она может маскироваться под множество заболеваний. В частности, ДЦП с эпидуральной компрессией — нередкий диагноз, который первоначально ставят нашим пациентам».
Дальше события развивались стремительно, Максима быстро доставили в НМИЦ Блохина и начали химиотерапию, подключили занятия с реабилитологом. Как объяснила врач, «принятие решения о лечении в таких случаях идёт на часы, чтобы в дальнейшем реабилитировать пациента и сохранить двигательные способности, которые могут не восстановиться даже в течение всей жизни».
К счастью, Максим полностью восстановился. У него много энергии — спать ложится с трудом, всё время хочет танцевать и играть. Мы желаем ему счастливого детства и крепкого здоровья!
